- А… милиция, - выдавил из себя Андрей.

- А чего милиция? – Невозмутимый Федор Кузьмич усмехнулся, отчего  морщины на лице собрались в частую складку. – У нас все законно, есть лицензия, все дела. Как положено. Люди обучены.  А вон посмотри, сегодня негритосов каких-то привезли. – Кузьмич показал пальцем в противоположную от инвалидов сторону. Трактор вез по территории тележку, на которой были плотно усажены настоящие негры – человек двадцать  - и на каждом из них белел бумажный халат на почти голое тело – какие-то майки-безрукавки да шорты под ним одеждой назвать было трудно. Они о чем-то  громко галдели по-иностранному, а один из них смеялся заливисто и непрерывно. - Кузьмич потер плешь. – Вишь чего, истерика у черномазого началась.  Случается и такое. Говорят как-то чудно. Я такого еще не слышал.  Видать опять импортная поставка. Не люблю я их, пОтом воняют, а потом, после употребления, руки трясутся, да глюки всякие мозг буравят. Они ж все почти поголовно на наркоте сидят. Вот куда китайцы лучше! Правда, жилистые, что твоя калоша.  Лучше наших, родных, почитай и нет продукта. Немцы-то толстые, сдобные, все на родине пригождаются.

Вытирая подбородок, Андрей обратил внимание, что рука его стала неестественно бледной. Слегка с зеленцой. Она дрожала и непослушно размазывала грязную вонючую слюну по лицу Андрея.

Он развернулся и, слегка покачиваясь на нетвердых ногах,  направился в сторону проходной. В спину ему раздался дружелюбный голос Кузьмича:

- Эй, Андрейка, ты чего это, передумал в забойщики идти? А?! Ну так я скажу, чтоб тебя вычеркнули из списка!

Андрей махнул рукой, согласный на все, только бы отвязался от него этот мерзкий старикан. Перед глазами мелькали котлеты и сцены с расчлененкой из какого-то  американского ужастика.

Преодолев КПП, он стал стопроцентным вегетарианцем.